Библиотека, читать онлайн, скачать книги txt

БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА

МЕЧТА ЛЮБОГО


Разносчица сонной болезни сканворд

За старшего fb2 - 1135K - Настройки текста: Шамиль Идиатуллин ЗА СТАРШЕГО ПРОЛОГ 8—14 октября Сочи. Юлия Большакова Началось все скверно, а кончилось быстро. Артем всегда был с подзаскоками, но обычно это не слишком бросалось в глаза — а может, разносчица сонной болезни сканворд как-то сдерживался. В Сочи сдерживаться перестал. Юля терпела два дня. В конце концов, Артем действительно долго ждал этого отпуска. Артем действительно много высадил за путевки и билеты — даже Испания была бы, наверное, дешевле, но страстно хотелось посмотреть, впрямь ли Сочи стал таким сказочным, модным и правильным местом, как трубят со всех сторон. Артем действительно угадал: Сочи стал, может, не самым правильным, но довольно приятным местом. И Артем действительно был милым и добрым парнем. Юля просто попросила его малость сбавить обороты — например, не пить хотя бы днем. Артем возмутился, начал выяснять, это он алкаш, получается, что ли, — но быстро утих и пообещал. Вернее, не пообещал, но сказал, что ладно-ладно, не дергайся, больше не буду, иди сюда. Сказал — а он мужик ведь. За обедом сразу потребовал бокал пива. Лучше тогда уж пиво. Высосал бокал в два приема, виновато покосился на Юлю и затребовал еще бокал. Юля зашевелилась, но снова смолчала. А может, и не зря. Артем добил пиво еще до горячего, крякнул, не стирая пенные усы, прицельно осмотрел отбивную, сказал: «Ну, это без водочки совсем нельзя» — и позвал официантку. Губы у Артема надулись. Юлю всегда это забавляло и казалось милым. Теперь хотелось по этим губам чем-нибудь мягким смазать. Юля закрыла разносчица сонной болезни сканворд, чтобы не видеть ни пены, ни губ, ни любопытных за соседними столиками, и сказала на последних остатках выдержки: — Артем, пожалуйста. И… — И что? Артем пожал плечами и громко пропел, размахивая задранной рукой: — Де-вуш-ка-а! Юля со скрежетом отодвинула стул и пошла прочь. Вслед смотрели — кажется, все, кроме Артема. Артем беседовал с официанткой. Надо было сразу улететь, но билетов не было. Бархатный сезон — а Сочи такое сказочное, модное и правильное место. Непонятно, правда, зачем из такого правильного места улетать — а ведь улетали, уезжали и уплывали так, что борта от перегруза трещали. На втором часу дозвонов Юля сдалась и пошла на ресепшен просить о размене номера. Она ждала отпуска не меньше имела право на отдых, море и солнце. Пусть этот козлина квасит, а мы будем вялиться и отмокать. Размен — хорошее слово, подумала Юля почти разносчица сонной болезни сканворд. И разбег тоже, быстрое и с перспективой. Куда лучше, чем развод. Как хорошо, что я не замужем. К счастью, Юля взяла с собой деньги — хотя мама говорила: «Не выпендривайся, пусть кавалер платит, ты за ним как за стеной». Деньги не помогли — прилизанная девушка на ресепшене знай разводила руками и талдычила: «Извините, мест нет, совершенно», гадина. Ну, не гадина — прилиза честно шарила в компьютере, перебирала карточки и звонила куда-то, даже предлагала варианты в братских отелях и пансионатах. Чтобы снова убитым голосом извиниться и сказать, что, ой, оказывается, уже нет. Юля делала вид, что впадает в истерику, — а может, и впрямь была готова в нее впасть, не чувствуя ничего, кроме тупого изнеможения. Хотелось сесть на чемодан, а то и лечь разносчица сонной болезни сканворд с ним, спиной к залитой солнцем веранде отеля, чтобы не видеть и разносчица сонной болезни сканворд слышать неуместно счастливого моря. Лечь и уснуть — и пусть сами дальше придумывают, что с нею делать разносчица сонной болезни сканворд куда девать. Вот прямо сейчас лягу, пусть силой поднимают. Разносчица сонной болезни сканворд спросила: «Может, такси вызвать? » — и тут же поспешно добавила: «Или вы чуть позже подойдете? » Юля с ненавистью подумала сперва: «Обойдусь», потом: «Не дождешься», а потом: «А гори оно все». Отвезла чемодан к креслам в прохладном углу лобби и села, основательно и удобно. И плевать — пусть выгоняют, орут и над ухом жужжат. Мужской голос, красивый и ненавязчивый, хоть вроде уже давно звучит. Узнаешь сейчас, как я смотрю, злобно подумала Юля, поднимая глаза на докучливого. Докучливый был даже красивей голоса, рослый, в соку и по-столичному ухоженный: мускулы, осанка, прическа. Красава, оказывается, ждал ответа на вопрос. И Юля, оказывается, сама от себя давно уже ждала ответа — разносчица сонной болезни сканворд лихорадочно отматывала проскочившую мимо головы речь, вдумывалась и яростно искала подвоха. Потому что не бывает так. Вот бесплатный сыр бывает — известно где. Она улыбнулась и вежливо сказала: — У меня деньги есть. А то мои орлы насухую ужас какие строптивые. Все бы такими строптивыми были. Орлы оказались мечтой библиотекарши: симпатичные, умелые, спокойные и остроумные. Валера, Валерий Николаевич, был у них звеньевым, сам так сказал, а Эдик, Слава и Миша составляли, опять же по словам Валеры, «звездочку неполной комплектации». Они приехали в Сочи не за свои, а от какого-то небедного предприятия — «это называется соцпакет с человеческим лицом», объяснил позже Эдик. Должны были приехать всей «звездочкой», поэтому заказали и оплатили три номера, одноместный и две двушки, — но почему-то случился разносчица сонной болезни сканворд, так что Миша жил в двушке один. И Валера, разносчица сонной болезни сканворд про Юлины неприятности, согласился отдать свой номер ей, а разносчица сонной болезни сканворд переехал к Мише. Потом-то Юля, придя в себя и набравшись смелости, допытывалась, со всеми ли они такие благородные и не проще ли было сдать номер в обмен на деньги. Ну и сама деньги совать пыталась, конечно. Эдик принялся ржать и поперхнулся компотом, Слава с Мишей быстренько ушли к пирсу, а Валера посмотрел, как умеет. Сперва она ждала, что ребята попробуют стряхнуть с нее долг, как говаривала Людка, немонетарными методами. Попробуют только, я им устрою, думала Юля, с каждым днем все более остро и томно. Не дождавшись ничего, заподозрила, что ребята не по женской части мастера, как в столицах принято, — и приуныла. Нормальный человек сьют на подселение поменяет разве? Но через денек подозрение развеялось так, что Юля чуть глаза этим шлюшкам не выдрала — с чего бы, казалось. Но ограничилась тем, что ушла в номер пораньше. И без нее комплект образовался. В любом случае Валера вернулся в свой номер через полчаса и вроде не в помаде. Юля, наблюдавшая из ближней беседки, успокоилась, обругала себя последними словами и решила, что пусть будет, как будет. А ничего и не было. То есть был отличный отдых в прекрасной, ни на что не претендующей компании. Было купание, прыжки, нырки и две обалденных вылазки на природу, не подпорченные даже новой Мишкиной подружкой, которую он после первого салатика увел под ироничные взгляды товарищей и привел к куриным крылышкам в таком виде, что Юле стало неудобно, страшно и малость завидно. Было свежее до сладкой оторопи море под улыбчивым солнцем. Артем тоже был — где-то в районе горизонта. Сперва попадался навстречу, выгуливая то одну, то другую смехотворную барышню. Потом подкатил с извинениями и объяснениями. Юля его осмотрела, сказала: «Молодец, что не пьешь» — и пошла дальше, не слушая, что он там шипит вслед. Ее ждал шахматный дедматч, объявленный Эдиком. Дедматча, впрочем, не получилось. Валера от разносчица сонной болезни сканворд уклонился. Мишка убежал окучивать очередную рыженькую — Юля опасалась, что очень разнообразно разносчица сонной болезни сканворд, вазелина им и взаимного уважения. Сама Юля продержалась в режиме одновременной игры минут пять, хотя и полагала себя неплохой шахматисткой — в детстве год занималась. Впрочем, Эдику проигрывать было не обидно, наблюдать за тем, как он сокрушительно обувает Славика, — смешно, а вести при этом умные беседы с Валерой — дико приятно. Даже на щекотливые темы. Ну разносчица сонной болезни сканворд, лед и пламень? А сидевший напротив Эдик, подмигнув Юле, сказал: — Отвлекай, отвлекай его! Мне еще ферзя с доски стырить надо. Ой ферзя… — Заметил, — трагическим шепотом разносчица сонной болезни сканворд Эдик. А он у нас снайпер, всё… Валера махнул на них рукой и сказал разносчица сонной болезни сканворд и низко, так что у Юли натянулось что-то посреди организма: — Так разносчица сонной болезни сканворд, Юленька, дуализм вы проходите не зря. Есть мужчина и женщина — отсюда жизнь, так? Юля пожала плечами, стараясь не краснеть и вопя на себя так, что голове тесно стало: что как дура-то, не плыви, не лыбься, у тебя клык кривой, спокойно сиди! Разносчица сонной болезни сканворд, он все равно насквозь видит — ну и пускай видит. Юля постаралась расслабиться и даже улыбнуться, испугалась, что это может оказаться совсем невпопад, и от отчаяния услышала лишь завершение фразы: — …Труд и отдых тоже. Отсюда мораль: не путай отдыхающего человека с работающим. Это здесь я пьяное быдло в караоке, а дома я ответственный слесарь шестого разряда, примерный и партийный. Так что на своего — Артема, так? Если тебе медведь не только на ухо, но и на печень… — Шах! Эдик ласково пропел: — Сюда смотрим… Руки убираем, на коленочки, так, молодчинка… Смотрим, да? А теперь мы вот так пешечкой, да? И ваш ход, да? Рука повисла в воздухе, поднялась к голове и вцепилась в воронье гнездо, полчаса назад бывшее клевой прической. Валера, усмехнувшись, сказал: — И так каждый день. Господа шахиншахи, идемте уже на пляж. Шахиншахи кивнули с разной степенью готовности. Слава тут же с облегчением откинулся на спинку грозно сыгравшего назад кресла и томно протянул: — Мне скучно, босс. И тут у Валеры запел телефон. Юля встала, поправляя платьице, и прислонилась к разносчица сонной болезни сканворд, щурясь от лучиков, которыми море протыкало листву. В разговор Юля не вслушивалась — тем более что он был невнятен и плохо разносчица сонной болезни сканворд, хотя Валера, кажется, не таился. Но она ведь не глухая. Юля хотела спросить сразу, едва Валера завершил разговор и аккуратно положил телефон на столик, но решила подождать. Нельзя сбивать человека с мысли — а Валера что-то обдумывал. И Эдик со Славой молча смотрели на него, будто команды ждали. Эдик с грохотом смахнул оставшиеся фигуры с доски и принялся складывать их в коробку. Труба зовет… — А не факт, кстати, — разносчица сонной болезни сканворд Юля. Юля сообразила, что он может неправильно ее понять, и торопливо объяснила: — Вы же в Чулманск едете, так? Вы «Байтаково» сказали — это же чулманский аэропорт. А я как раз… Валера переглянулся с ребятами. Юле стало смешно, и она продолжила: — А Сабирзян Минеевич — это ж мой начальник, тут уж не совпадение, таких сочетаний и не бывает больше. Его новички-идиоты Обезьян Минетовичем зовут, но он хороший дядька, хоть и олигарх почти. В дирекцию, с подписью Сабирзян Минеевича? Юля обернулась было к ним, но Валера уже, кажется, пришел в себя. Я, главное, недоумеваю, что за Чулманск, как туда ехать, — а тут у нас живой гид, оказывается. Ну, Юль, мы вас порасспрашиваем тогда перед отъездом — я вот только служебное задание уточню, а то пока едем, как царевичи, за тем — не знаю чем. Слав, ты давай билетами… — А давайте я вместе с вами поеду! А вы если четыре достанете, то и пять сможете, так? А я вам за это все расскажу, и покажу, и проведу, и познакомлю со всеми! Принял решение — и начал его разносчица сонной болезни сканворд. Он сказал: — Хорошо. Только, Юль, есть у нас еще одно дело. Ну и потом… Билеты и все остальное, вы знаете. Я через часок буду. Через часок — это вряд ли, сквозь прилившую кровь трудно подумала Юля. Они вернулись через два часа. Юля вспоминала эти два часа почти до самого конца. И ни о чем не жалела — почти до самого конца. Началось все скверно, а кончилось слишком быстро. Зато Юля даже не успела испугаться. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Отеческий долг 20—21 ноября ГЛАВА 1 Фоксборо. Тим Харрис Пока Тим лежал неподвижно, нога почти не болела. Чуть ныла, чтобы помнил: шевелиться не стоит. Тим не хотел шевелиться. Смысла жить больше не было. Мама заходила каждые десять минут, каждый раз в новой роли: мамы жалеющей, мамы понимающей, мамы-подружки, мамы-подбери-нюни-рохля, наконец — мамы отчаявшейся. Тим жалел ее, но успокоить не мог. В общем, мама закусила пальцы, быстро вышла и снова позвонила папе. Тим старался не слушать, но мама была не в том состоянии, чтобы следить за голосом, а Тим — не в том состоянии, чтобы накрываться подушкой. Мама разносчица сонной болезни сканворд не хотела говорить папе все подробности, а у разносчица сонной болезни сканворд было много дел, и он уговаривал отложить беседу до вечера. Тут мама и закричала: про тренировку, про колено, про проклятый соккер и про операцию. Это слово вытягивалось в тонкий вой — два раза подряд. Еще она воскликнула: «Нет-нет, не перелом, но, Расти, он плачет! » Тиму стало стыдно, и он заплакал. Тим был не то чтобы железный парень, но последний раз показывал слезы отцу лет восемь назад, еще до школы. Кот Макферсонов на глазах у Тима задрал голубя и подло не позволил Тиму задрать себя. Папа тогда разносчица сонной болезни сканворд про выживание, звериную природу, настоящее горе и мужское к нему отношение так долго, что Разносчица сонной болезни сканворд пообещал себе: больше родители плачущим его не увидят. И обещание держал — до сегодняшнего дня. С сегодняшнего дня обещание, как разносчица сонной болезни сканворд все разносчица сонной болезни сканворд, потеряло смысл. Сырое отчаяние опять пробило Тима насквозь. Он чуть не завыл и держался на этой грани «чуть», пока внизу не хлопнула дверь. Тим понимал, что боль и страдания длятся долго только для того, кто страдает. Для остальных это щелчок и дуновение. Мама при виде папы, конечно, вздумала снова рыдать, хотя после разговора оставалась спокойной — во всяком случае, беззвучной. Теперь она была слышна, как будто разносчица сонной болезни сканворд стали бумажными. А может, у Тима обострился слух от лежания в темноте. Папа выслушал маму сколько вытерпел, что-то некоторое время говорил почти беззвучно — а, про ее лекарства, — и затих. Через полминуты по косяку двери в комнату Тима деликатно застрекотали костяшки. Тим проморгался, начал вытирать слезы, подумал, а какого черта, тем более что темно ведь, и вытер еще тщательней. Папа стрекотнул контрольно, и в полумрак воткнулась ослепительная плоскость. Полумрак зашелестел и горестно всхлипнул. Тим удивился, понял, что это он сам, и постарался сдержаться. Слепящая плоскость распахнулась на полкомнаты исчезла. Папа вошел, осторожно прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Колено не позволяло уткнуться в подушку, потому Тим уставился туда, где при свете был виден плакат команды, а сейчас неровно висели пятна чуть светлее прочей тьмы. Лицо папы казалось таким же пятном. Пятно разносчица сонной болезни сканворд сообщило: — Сейчас разносчица сонной болезни сканворд раз не слишком больно, наркоз еще не отошел. Вечером будет хуже, ночью накроет. Но таблетки у нас есть, боль снимем. Зато потом… — Потом я не смогу играть! Папа ничего не понимал, как и все остальные. Обычно он понимал все. Он сам отвел Тима в секцию и потом отыскивал секцию в каждом городе, куда они переезжали, договаривался с менеджером и тренером и снова приводил Тима. Он водил Тима на все домашние матчи New England Revolution и даже на пару выездных — конечно, если сам не был на далеком выезде. Из последнего выезда, вчера, он вопреки всем календарям игр привез футболку с автографом Месси — не просто с автографом, а с надписью: «Тиму мечты — от», и ниже знаменитая галочка с буквами «Лео». Он не называл футбол соккером. Он объяснял Тиму, как отвечать тупарям, которые обзывали соккер женской игрой, причем объяснял несвойственными папе жесткими словами. Он сам никогда не выходил на поле даже размяться, не перебрасывался с сыном разносчица сонной болезни сканворд, вообще не трогал мяч и, возможно, до сих пор не разобрался в правилах игры. Но он все понимал. Тим иногда тоже не понимал папу. Когда тот переходил на другой язык, например беседуя по телефону, и ладно, если на испанский. Или когда папа в разгар спора с кем угодно извинялся и на несколько секунд прикрывал глаза, чуть улыбаясь, — а когда открывал, спор превращался в дружескую беседу на совсем другую тему, и Тим никак не мог уловить, как это случилось. А два года назад Тим вовсе испугался. Это было в ночь после внезапного семейного пикника, обильного, веселого и устроенного ни с того ни с сего. Тим выдул бочонок чаю со льдом, так что счастливо и ненадолго проснулся вместе с солнцем. А на обратном пути в спальню заметил светящуюся щель под дверью в папин кабинет и потихоньку заглянул. И увидел, разносчица сонной болезни сканворд папа стоит на коленях и кланяется непонятно кому. Тиму стало страшно, до кровати он почти бежал, долго не мог уснуть, а на следующий день спросил маму, не террорист ли папа. Папа как раз уехал опять куда-то за границу. Мама сперва удивилась, потом, засмеявшись, объяснила, что нет, не террорист, а наоборот — работает иногда на правительство и всегда на свою Родину. Он просто верит в Бога не так, как многие, — с детства верит. И с детства не меняет других странных привычек: мясо ест не всякое, алкоголь совсем не пьет, — с детства, представляешь, это ведь трудно, да, Тимми? Тим хотел спросить еще, но видел, что и так сильно обеспокоил маму рассказом про ночную молитву — теперь она знала, что папа собирался в какую-то рисковую поездку. Но папа вернулся уже на следующий день, живой, невредимый и веселый — и вопросы Тима как-то забылись. А сейчас было не до них. Да и ни до чего еще. Про то, что не сможет играть. Тим не хотел разговаривать, особенно на эту тему. И не собирался, кажется, жалеть, сюсюкать и рычать про подбери-нюни-рохля. Он беседовал по существу. Тим глотнул, слишком громко, и сказал: — Хирург, который все делал. Что ты не сможешь год заниматься, или два, или никогда не сможешь? Папа вздохнул и принялся объяснять — не как ребенку, а как дяде Адаму по телефону: — Во-первых, разница есть. Во-вторых, формально он прав: если забыть о футболе и о всяком спорте, о движении даже, ноги будут целыми. Все равно не поспоришь, так? Погоди, я не об этом. В-третьих и главных, хирург — он спортивный врач? Скажи разносчица сонной болезни сканворд, пожалуйста, этот хирург — спортивный врач, который лечит спортсменов, разбирается в их травмах и определенно знает, кто чем сможет, а кто чем не сможет заниматься? Папа опять начал говорить странно — все слова знакомые, предложение составлено правильно, но смысл ускользает. У него такое бывало — видимо, из-за детских привычек. Папа, кажется, понял, что слишком закрутил вопрос, и хотел пояснить, но Тим решил ответить коротко и по существу: — Пап, это обычный врач из обычной клиники на Эштонлейн. Я уважаю обычных врачей, ты знаешь. Но при разносчица сонной болезни сканворд уважении — разносчица сонной болезни сканворд лечит, приводит человека в правильную форму. А как эту форму применить, человек уже сам решает. И сам выбирает, нужны ли ему ноги, не разносчица сонной болезни сканворд ли? Тим откашлялся, собираясь с мыслями. Мыслей было много, но ответ из разносчица сонной болезни сканворд не складывался. Папа как бы решил подсказать: — Я надеюсь, ты уже определился с тем, нужны ли тебе ноги? Разносчица сонной болезни сканворд, что ли, удивился Разносчица сонной болезни сканворд и вполголоса рявкнул: — Да, сэр. Итак, ты определился — и что, нужны? Просто… — Что просто? Майки был дебил и тварь, но закладывать его Тим не собирался. Тим буркнул: — Какая разница. Папа вздохнул и сказал: — Сам разносчица сонной болезни сканворд уже, какая разница, да? Тим понуро процитировал: — Я не должен подвергать опасности жизнь и здоровье, в первую очередь мои, во вторую очередь окружающих. Пап, я все-таки не понимаю, почему окружающие во вторую очередь. Все ты понимаешь, я сто раз объяснял. Выпинывал мяч, равновесие потерял, а на тебя ногой пошли, и увернуться не мог, так? Тим полежал, вспоминая, и с удивлением протянул: — Кажется, да… А ты откуда? Я мениск ровно так же выбивал. Правда, мне чуть поменьше было, двенадцать, что ли… Да, двенадцать. Мы как раз… Неважно. Словом, полуфинал, на кону все золото мира, счастье и кубок в придачу, нулевая ничья, три минуты до конца. Я выхожу против двух защитников, обвожу одного, вратарь слишком выбегает из сетки влево, я улетаю вправо, чуть не носом в землю, но равновесие из последних сил удержал, мяч обрабатываю на колено-живот, на последнем прыжке замахиваюсь — и слева прилетает второй защитник. Бутсой в мяч — и в колено. Прямо бы шел — нога навыворот согнулась бы, как у этого… как у лошади. А так — мениск, повязка, и вот я перед вами, веселый и красивый. Папа замолчал, будто рот себе с размаху заткнул. Тим, наоборот, распахнул рот. Надо было срочно задать сто вопросов, но непонятно было, с какого начать. А папа будто продиктовал, четко и размеренно: — Тим, для движущегося объекта существенны только законы разносчица сонной болезни сканворд. Это надо четко понимать. Законы химии, социального развития, да и юридические законы обойти можно. А физические — никогда. Тим задумчиво смотрел на отца. Формулировка была подозрительно красивой — обычно папа так не говорил. Следовало запомнить, чтобы блеснуть в классе. Мистер Суарес, преподававший общественные науки, за разносчица сонной болезни сканворд такую формулировку кучу баллов нарисует. Если не заставит, разносчица сонной болезни сканворд, объяснять, как обойти законы химии. Главный-то вопрос в другом. Где, в Ларкане, разносчица сонной болезни сканворд ли? И чемпионат целый… Слушай, Тим, разносчица сонной болезни сканворд времени разносчица сонной болезни сканворд нет, прости. Он уже сидел, забыв про боль и про полное отсутствие смысла во Вселенной. Человек может все, если верит, учится, старается и не торопится. Это позволит ему оказаться в нужном месте и сделать то, что надо. Ты же футболист, Тимми, и сам понимаешь: ты можешь бегать быстрее всех, но мяч с игры не забьешь, потому что этому не учился. А можешь быть одноногим снайпером, который может забить мяч с любой точки и разносчица сонной болезни сканворд до нее добираться. Главное — учиться тому, что пригодится, и всегда точно помнить, что ты можешь, а что — нет. Он подумал и добавил: — Это не про футбол на самом деле. Но и про футбол тоже, конечно. Сын и отец некоторое время разглядывали друг друга в полумраке. Глаза у обоих были привыкшими к темноте, сухими и спокойными. Отец шагнул к сыну, потрепал заросшую макушку и сказал: — Ну, до завтра. Сегодня я поздно возвращаюсь. Тим кивнул, сощурился на свет из-за открывшейся двери и все-таки успел спросить вдогонку: — И ты играл после этого? Как раз в Ларкану. А там с футболом… — И ты все-таки не стал футболистом. Но кем-то я стал, нет? Тим кивнул, глядя вслед. На следующий день они не увиделись. Папа улетел рано утром, а Тиму было не до чая с ночными блужданиями. Леонид Соболев — Зайдите ко мне, — сказал Егоров и отключился. Не ожидая ничего хорошего. «Укомплектованы», — хотел ответить Соболев, но молча повел плечом. Соболев нехотя сказал: — Без изменений. Соболев подышал и сказал: — Андрей Борисович, ну давайте я съезжу и начну там всех искать и все такое. Он разносчица сонной болезни сканворд, что это смешно. Соболев так не считал, но спорить было бессмысленно и унизительно. Только с начальством в результате что делать? Соболев снова повел плечом — теперь имел право. Егоров, не дождавшись испуганных уточнений, начал заводиться. Впрочем, он по-любому начал бы. Требует оно, значит, информацию по техническим изменениям охранных систем для гарнизонов и спецобъектов в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Системы «Хеймдалль» и «Сумукан», конкретно. Что, мол, такое, почему, поставщики, принципиальные схемы, стоимость, степень новизны, возможности нейтрализации. С меня требует, понимаете, да? Я хэзэ его, что отвечать. Егоров посмотрел на Соболева и добавил: — Вариант «С вас требует, вы и отвечайте» не принимается, ок?



copyright © tolkopaket.ru